Постижение анархии

До анархизма

Гиперборейская зима

Ты вся продрогла. Мерзнет ложе.
Лучина греет конуру.
И все горят рубцы на коже
Лишенных на зиму в миру,
Рубцы от крыльев, что опали
Тогда, в октябрьскую тишь.
Зимою небо тверже стали,
В него на крыльях не взлетишь.
И на судьбу не надо злиться,
Давай немного помолчим.
Ты помнишь, улетали птицы
Неся от вырия [1] ключи.
И не одна не захотела
Свою нам помощь предложить.
Зачем спасать без крыльев тело?
Ведь это тело без души...
Тебе сказать, что будет с нами?
Пульс у надежды крайне слаб.
В окно морковными носами
Стучится стая снежных баб.
Зарыты крылья - наши души.
И вот, пока ночная тьма,
Пургою небо наземь рушит
Гиперборейская зима.

31 марта 1988 г.

Подворотня

Они стояли в подворотне освещенной.
Кругом текла, бурлила тьма. Найдешь ли брод?
Они казались мне единственной иконой
В окладе арки и незапертых ворот.
Любви лампада согревала воды мрака,
Вплетаясь в них, текли кастальские ключи [2].
И дьявол пялился из мусорного бака
На торопливые объятия в ночи.

08 февраля 1989 г.

Полнолуние бедер

От полнолуний время прибывало
И обдавало брызгами секунд.
И не спеша сползало одеяло,
Чтоб созревал наш полуночный бунт.
Плоть бунтовала в бешенстве нейронов
И закипала мокрая постель.
И на призыв красноречивых стонов
С гор прикатился в спальню лунный сель.
Взошла луна неотразимых бедер
Детозачатным пламенем горя.
И поспешили Волга, Днепр и Одер
Водой заполнить лунные моря.
И, в ожиданье новой биосферы,
Вдруг пересох, как горло Млечный путь.
И пенились зачатки мысли, веры,
И на поверхность восходила суть.

01 июня 1989 г.

Левитация и вечность

Я жду. Сегодня все и сбудется.
Не в силах больше быть чужою,
Ты, как сомнамбула по улицам,
Идешь под звездной паранджею.
Не испугаешься сегодня ты
В потемках парка сигареты, -
Всю ночь шлагбаумами подняты
Стволы, опасности, запреты.
Пусть фонари лучами в штору бьют,
Мой дом подобен звездной пасти.
И он притягивает прорубью
Тебя, - утопленницу страсти.
Ты звонишь. Открываю двери я.
Ко мне бросаешься со стоном.
Пусть бьются в приступе неверия
Ночные бабочки в иконы.
Не обращай на них внимание,
Вся ложь осталась за спиною.
Квартира, - камера сгорания,
Вся под капустною луною.
Завернут в листья, словно мумия,
Ее кочан безгрешно-белый,
Хранит любовное безумие
Из клеопатрового тела.
Мы эти листья, как столетия
Срываем с хрустом в бесконечность.
Сегодня должен быть в ответе я
За левитацию и вечность.
Планеты истошно орущие
Глядят, как мы здесь, Аве Отче,
Бросаем тени, что оружие, -
Сдаемся августовской ночи.
Одежда, как и притяжение,
Осталась в комнате на стуле.
Над автострадным извержением
Мы полетим в Ультима Туле [3].
Потом... печаль обыкновенная, -
Навеки разойдутся руки,
Ведь разлетается вселенная -
Все в состоянии разлуки.

28 августа 1989 г.

Метаморфозы

1.Низвержение
Мир, как в точку, втянулся в нас.
Праматерия, плазма - это
Закупоренный в капле света
Первый день и последний час.
Одеяло - надежный кров.
Мы, казалось, навечно вместе.
В нас, как в первоначальном тесте
Жили формы любых миров.
Нужен был лишь толчок извне,
Чтоб разбить эту вечность в брызги,
Чтобы новые звезды с визгом
Понеслись по ночной стерне.
Сквозняком притянуло дверь,
Страх сработал заветным кодом, -
Больше жизни любил свободу
Заметавшийся в жилах зверь.
Я отпрянул, упал во тьму.
Разлетелось пространство-время.
Но его родовое темя -
Свет лампады в твоем дому.
Через битвы, моря, сердца,
Сквозь Элладу, Тартесс [4], Египет
Я летел не в свободу, в гибель,
Затирая черты лица.
По ступеням катился вниз
Сквозь тела поколений предков
Сель души к нулевой отметке,
Где над пропастью я повис.

2.Восхождение
Зиккурат [5]. Я предельно наг, -
Ни вещей, ни любви, ни веры.
Тьма сургучных небес Шумера
Опечатала каждый шаг.
И, спустись я еще чуть-чуть,
Зверю жил беспредельно веря,
Я бы сам превратился в зверя,
Погрузился в инстинктов жуть.
Мы предельно разлучены.
И галактики разлетелись
До предела. Под вой метели
В том конце ты качаешь сны.
И сжимается сердца ком,
И, в кулак пятерня вселенной.
Небо чувствует млечной веной
Кем я в будущее влеком.
Нет свободы в животной мгле
И в коллапсе зудящих знаний.
Только шепот твоих признаний
Ветер счастья на всей Земле.
Я карабкаться стал назад,
Ощутив глубину утраты,
Вверх по жизням, - по зиккурату,
Воздевая к тебе глаза.
Я всплывал сквозь века со дна
Впопыхах проживая жизни.
Космос тоже стекал к отчизне, -
В робкий свет твоего окна...

27-28 сентября 1989 г.

Наркотик ночи

Как умеет играть!
Знает, - хочется верить
В чистоту этих губ,
В откровение слов.
Выпадает тетрадь,
Руки тянутся к двери.
Мир безвылазно глуп
От влюбленных ослов.
И опять не она.
Говорю что-то другу:
- Ну, зачем ты пришел?
Он в обиду, в подъезд.
Зазвучала Луна
Леденящею фугой,
Мыслей мелкий помол
На столетья окрест.
Не ее ли шаги?
Как ни в чем не бывало,
Поцелуй, теплота.
Ну, какой тут упрек?!
Ночь дошла до пурги.
Влезли под одеяло.
Откровенна, свята,
Пьет меня, упырек.
А по грешной земле
Так и катятся жути:
НЛО, рэкетиры,
Персидский залив.
Депутаты в Кремле
И окраины в смуте.
Двери нашей квартиры
Пургой раскалив,
Окатило людей
Жарких судеб цунами.
А меня била дрожь
В осознанье немом, -
У нее меж грудей
Крестик чистый, как в храме,
Но глубинная ложь
Проступает клеймом.

21 декабря 1990 г.

Отрицание смысла

Пусто. Греческий мост
Отрицание смысла.
Между нитями звезд,
Словно кукла повисло
Судно с грузом сырца.
В нем изношенный дизель.
У команды сердца,
Что “прыгун” на карнизе.
Но заказчик - банкрот,
Но таможня - громилы.
И стоит пароход,
Как степная могила.
 
От уроков отца
И одесских подъездов
Я был полон сырца
И отправился в бездну.
Обгоняя мужчин,
По обломкам Союза,
Я куда-то тащил
Трюмы, полные груза.
Мириады портов
И случайных стоянок.
Но я верил, - не то,
Даже, если был пьяным.
Крысы лезли в трюма,
Словно демоны в душу
И сводили с ума,
Что в дороге разрушусь.
Я орал им в лицо :
- Содержание трюмов
Так и будет сырцом,
Если не о ком думать!
Если родина - звук,
Если женщина - некто,
То имеешь их двух,
Но, по сути, их нету...
 
Все. Пора тишины.
Стоп машины утроба.
Под медузой Луны,
Обжигающей нёбо
Ничему не бывать
С этой серой судьбою.
Снасти, словно кровать
Под чужою любовью.
Отрицание грез.
Отрицание встречи.
Одиночество звезд
Над мостом через вечность.
Все искания - бред.
Все истории - небыль.
И, как вкопанный в рейд,
Я стою среди неба.

17 октября 1992 г.

Молчание

Растрепалась в ночи пустота,
Космы в самую душу ниспали.
В обагренном помадой бокале
Пузырится мирская мечта.
Засыпая клонится торшер.
Ты уютно сидишь на диване,
Тебя тоже отсутствие манит,
Словно пропасть меж загнанных эр.
Успокоенность в жилы вошла
Серенадою лунного снега.
И молчат два несросшихся эго,
Как без тела два мертвых крыла.

09 июня 1995 г.

* * *

Меж двадцатью моими и её
Гнилой Совдеп, агония Союза
И Родина, как прорванная луза,
Роняющая звание своё.
Её мораль мне, как скиту раввин,
Не хуже и не лучше, а другая,
Далёкая, как ценности Огайо,
Иное измерение любви.
Всё, что даёт ей выжить в этой тьме
Меня коробит, как нечистоплотность
И я опять крушу её полотна,
Рисованные памятью в уме.
А после вновь пытаюсь не сгущать, -
Она не лжива, просто современна.
А время - беспринципная гиена,
Что дремлет на обглоданных мощах.

21 декабря 1999 г.