Бунтующая чернь

Вношу последние правки перед версткой своей новой книги по истории Гражданской войны, про анархистов, налетчиков и деклассированные массы Одессы периода деникинского подполья августа 1919 – февраля 1920 гг. И с удивлением отмечаю, насколько эта история перекликается с современным событиям, прямо сейчас разворачивающимся на улицах европейских городов. Особенно нахожу созвучие с ними во вступлении к моей книге. Рад, что смог отчасти предугадать социальные процессы и общественные настроения, но опечален, что не успел вовремя закончить свою книгу. Исходя из этого, спешу поделиться данным вступлением со своими читателями, которое с моей точки зрения, показывает глубокую закономерность и традицию того, что происходит сегодня.

Бунтующая чернь

Всю социально-политическую историю человечества можно рассматривать, как поиск баланса между усилением власти и высвобождением от ее диктата на каждом конкретном этапе развития общества. Движение в первую стороны определяется, как этатическая тенденция, то есть увеличение вмешательства государства или органов экономической власти в частную жизнь членов общества и их добровольных объединений. В обратном направлении, - как антиэтатическую (анархическую) тенденцию, то есть уменьшение вмешательства, увеличение роли самоорганизации, самоуправления в жизни людей и их сообществ. В такой системе координат любой рост полномочий органов власти являлось движением к полюсу тотальной диктатуры, а их сокращение, - к полюсу абсолютной анархии.

Идейное оформление этатизма начало складываться с переходом от присваивающего хозяйства с небольшими кочевыми общинами к производящей экономике с объединением общин и возникновением власти для управления их производством. Начиная с потестарных форм, основанных на авторитете главы рода, старейшины, вождя, через формирование родоплеменной верхушки, власть постепенно приобрела политические формы, опирающиеся не на авторитет, а на законодательство, - обязательные правила для подвластного населения. Наличие массового несогласия с таким вмешательством демонстрирует сакрализация власти, возникновение касты царей-жрецов в храмовых хозяйствах, чье право организации труда и распределения ресурсов регламентировались различными божествами [1]. С тех пор, через рабовладельческий строй, феодальное закрепощение и монархический абсолютизм менялись лишь теории, обосновывавшие необходимость принуждения со стороны власти, и методы контроля над прямыми производителями материальных благ.

Антиэтатические (анархические) тенденции выражались в первую очередь в стихийном бунтарском начале, восстаниях социальных низов и рабов, других способах сопротивления принуждению власти. Первыми известными в истории бунтарями были «дети Лагаша», - сельские общинники, городская беднота и ополченцы этого шумерского города-государства, участники восстания XXIV в. до н.э. против налогов и долгового рабства [2]. В дальнейшем противники государственного принуждения искали религиозно-философское обоснование своим устремлениям в древнекитайском даосизме, древнегреческих учениях киников и стоиков. Получая институциональную опору в различных формах вечевого права, протоанархических элементах прямой демократии вроде афинской агоры, новгородского вече, самоуправления цехов и гильдий в средневековой Европе, непосредственные производители стремились участвовать в политической жизни, организации производства и регулировании вознаграждения за труд.

Анархизм созидательный ограничен рядом условий в виде высокой сознательности и самостоятельности членов общины, а больше, - отсутствия внешнего давления со стороны государства. Так как подобные условия создаются достаточно редко, эта форма безвластия имела эпизодическое распространение в религиозных общинах или отдаленных трудовых коллективах. Куда чаще на историческую арену выходил анархизм разрушительный. Революционная роль «бунтующей черни» была фундаментом всех смен социально-экономических формаций в истории человечества, когда рабовладельческий строй разрушался феодальным, тот – буржуазным, а он, в свою очередь, - социалистическим. Переходу власти и собственности от старого к новому правящему классу всегда сопутствовал стихийный протест социальных низов с разгромом и грабежом имущества эксплуататоров, который являлся неизбежной частью процессов слома старой системы.

В фундаментальной работе о происхождении частной собственности и государства Ф. Энгельс указывал, что «все так называемые политические революции, от первой до последней, были совершены ради защиты собственности одного вида и осуществлялись путем конфискации, называемой также кражей, собственности другого вида. Итак, несомненно, что в течение двух с половиной тысяч лет частная собственность могла сохраняться только благодаря нарушениям права собственности» [3]. Примечательно, что и в средневековой Руси слово «вор» изначально означало «лгун, обманщик» от слова «врать», а затем – «мятежник, бунтовщик, преступник» [4]. Такая этимология объясняет и углубляет формулировку Энгельса, что мятеж против существующей власти сопровождался и воровством, - преступлением против охраняемой ею собственности, несправедливо нажитой по мнению мятежников.

Капитализм своим возникновением в большой мере обязан «бунтующей черни», которая подрывала экономическую базу и деморализовала дворянство. Уже в первой буржуазной революции в Нидерландах 1566-1576 гг. ведущую роль играли гёзы («нищие»), - частью мелкие дворяне, противники испанского владычества, но в основной массе социальные низы. Они пиратствовали на море, их иконоборцы грабили католические церкви. Хронисты обвиняли городские «комитеты 18-ти» из цеховых подмастерьев и ремесленников в поддержке «народного сброда», разграблении домов дворянства [5]. В период Английской революции 1639-1660 гг. городская беднота Лондона также грабила имущество «кавалеров» короля и церковников-«папистов». Лорд Кларендон описывал бесчинства «буйной и свирепой черни» в дикой ярости против знати [6]. Ключевую роль в Великой Французской революции 1789-1794 гг. играли санкюлоты («бесштанники»), - чернорабочие, малоземельное крестьянство, беднейшая часть которых включилась в движение «бешенных», - предтечи анархистов. Они выступали за прямую демократию, уравнение состояний, черный передел земли, боролись со спекуляцией, реквизируя продукты [7]. 

* * *

Исторический период Нового времени, знаменуемый индустриальной революцией и формированием капитализма, привел не к снятию, а обострению социально-экономических противоречий. Что дало толчок к созданию трех ведущих идеологий, конфликтующих до сих пор, - либерализма, анархизма и марксизма с их представлениями о труде, собственности и краже. Без обзора их главных тезисов трудно понять, что творилось в головах социальных революционеров первой четверти ХХ в., руководило их действиями и чему сопротивлялись их противники из буржуазного лагеря.

Свергнув власть родового дворянства, буржуазия возвела на его пьедестал собственность. Так, один из создателей либеральной идеологии Дж. Локк в 1689 г. утверждал возникновение собственности из труда и объявлял, что «великой и главной целью объединения людей в государства и передачи ими себя под власть правительства является сохранение их собственности» [8]. А основоположник законов рыночной экономики Ад. Смит в 1776 г. указывал, что большая собственность порождает большое неравенство, отчего обилие богача создает нужду и ненависть бедняка, который покушается на его владение. «Поэтому возникновение ценной и большой собственности необходимо требует учреждения гражданского правительства», а более ценная собственность увеличивает нужду в правительстве и подчинении ему [9].

Напротив, «отец анархизма» П.-Ж. Прудон в 1840 г. отмечал, что буржуазные законодатели искусно различают кражи, чтобы воровство с помощью одних средств можно было возвеличить, а с помощью других – осудить. Сам же он объявлял кражей всякую чрезмерную прибыль, указывал, что от права хитрости произошла торговая, промышленная и банковская прибыль. А при санкционированной законами краже, сила и хитрость прикрываются некой полезностью своих действий, которой они объясняют ограбление жертвы. С другой стороны, Прудон объявлял безысходную нищету (пауперизм) у трудовых масс главной причиной развращения совести, порождающей все пороки до нищенства, блуда и воровства. И тем он обосновывал свой главный вывод: «Собственность есть кража! Это набат 1793 года! Это лозунг революций!..». Сам процесс анархической революции Прудон видел, как ненасильственный переворот путем роста самоуправления и свободного обмена. В итоге, государство должно быть заменено высшей степенью совершенства общества в соединении порядка и анархии, безвластием в организационной форме федерации свободных ассоциаций производителей [10].

В 1844 г. К. Маркс более четко сформулировал, что крупная частная собственность является продуктом отчужденного труда, а потом и средством его отчуждения в дальнейшем. По мере того, как производитель утрачивает отчуждаемый продукт, он тем самым порождает хозяина своего труда, «порождает власть того, кто не производит, над производством и над продуктом», а свою производственную деятельность производитель таким образом превращает в кару для себя [11]. Откуда задачей революции основатель марксизма определил «экспроприацию экспроприаторов» [12], в смысле изъятия собственности (главным образом, на средства производства) у капиталистов, которые экспроприировали результаты труда рабочих масс и так присвоили эти средства. 

В то же время, Маркс с 1847 г. критиковал Прудона, что тот хочет отменить лишь эксплуатацию, не отменяя обмен, устранить только плохие стороны капитализма, за что обвинял его в мелкобуржуазности. Другим обвинением объявлялась попытка примирить классы, непонимание их антагонизма и необходимости классовой борьбы пролетариата с буржуазией, которая закончится ее свержением в процессе политической революцией. По мнению Маркса, в результате должна быть установлена «диктатура пролетариата», как переходный период для уничтожения классовой структуры общества, во время которого у буржуазии будет экспроприирован весь капитал и средства производства. Не отрицая конечной цели анархистов в ликвидации государства, Маркс поддержал идею Энгельса о его постепенном отмирании, когда все производство перейдет к ассоциациям индивидов, а политическая власть, как организованное насилие исчезнет. Маркс даже применил такую фразу, что пролетариат встал во главе «партии анархии» [13].

В свою очередь, первый практик анархизма М. Бакунин объявлял идеал Маркса противоречием, что в концепции «диктатуры пролетариата» для освобождения народных масс их надо сначала поработить. Причем, на переходный период массы будут подвластны привилегированному меньшинству, - ученой интеллигенции марксистов, придумавшей идеал социальной организации и загоняющей в его «прокрустово ложе» всю живую жизнь народа, отчего их управление будет деспотическим. В то же время, Бакунин отмечал, что анархисты своей полемикой довели марксистов до осознания, что окончательной целью общественного развития является анархия, а всякое государство, - это ярмо. Вслед за Прудоном Бакунин представлял безгосударственное общество, как организованную снизу вверх федерацию вольных производительных ассоциаций, групп, общин, областных федераций. Но путь к нему лежит через социальную революцию, самостоятельно возникающую в народной среде, через всеобщий народный бунт, разрушающий государство и создающий из своих глубин новые формы свободной общественности [14].

В 1870 г. М. Бакунина определял три начала народной жизни, на которые могут опереться анархисты. Это частые бунты, вольно-экономическая община и «казачество или разбойнически-воровской мир», который он объявлял протестом против государственного и патриархально-общинного притеснения. Вольное казачество, бесчисленное множество бродяг, воров и разбойников он называл «подземельным миром», искони протестовавшим против государства. Бакунин вопрошал: разве купцы, дельцы, помещики и само правительство не являются разбойниками и ворами? И если приходится выбирать между воровством восседающих на престоле и привилегированных классов или народным воровством и разбоем «я без малейшего колебания принимаю сторону последнего, нахожу его естественным, необходимым и даже в некотором смысле законным» [15].

Отдельного внимания заслуживает сравнение Бакуниным казачества с разбойнически-воровским миром. На границах российского государства набеги казаков на враждебных соседей были формой экономической войны, когда грабежами подрывался порядок и возможность дать отпор в случае столкновения, что в общем копировало старые практики кочевых народов. Такие же налеты производили каперы в Европе, начиная со средних веков, - частные судовые команды, получавшие от государства патент на захват торговых судов неприятеля, с которым эта страна воюет, тем самым подрывая его экономику. Пиком каперства было упомянутое движение гёзов в Голландии, грабивших испанские суда, а затем британская война за моря с Испанией, давшая такого знаменитого капера, как Френсис Дрейк. В то же время. набеги казаков на земли своего государства уже считались не военной операцией, а разбоем. Но тут главный вопрос, что сами они считали своим.

При этом, важно отметить, что государство не только применяло против «казачества или разбойнически-воровского мира» карательную политику, но и использовало его силы в своих планах колонизации, расширения подвластных территорий. Такие ватаги сначала для набегов и добычи ясака, а затем и присоединения новых земель стали ведущей силой освоения Сибири и Дальнего Востока, южных регионов Украины, Дона, Кубани. Туда же бежали крепостные крестьяне и каторжники, чтобы создавать вольные общины, начать там новую, более свободную жизнь, - достаточно вспомнить классическое произведение Г. Данилевского «Беглые в Новороссии». Эти процессы были предтечей и современником более разрекламированного покорения Дикого Запада Америки или заселения Австралии британскими каторжниками. Действовали они на аналогичных принципах самоорганизации, самоуправления и свободной инициативы, подальше от власти государства.

В противовес бакунинскому федерализму Маркс выступал за централизованное руководство революцией, а все автономные группы и секции на местах объявлял сектами и сепаратистами, разрушающими единство рабочего движения. Маркс критиковал Бакунина за идеализацию «чернорабочего люда», темной крестьянской массы, босяков, а также деклассированных выходцев из эксплуататорских классов, которые пришли к ним в учителя. По словам Маркса у Бакунина «экономическая и политическая борьба рабочих за свое освобождение заменяется всеразрушительными актами героев уголовного мира — этого последнего воплощения революции». Автор «Капитала» обвинял, что Бакунин предлагает рабочим выпустить вперед босяка, но тот станет удобным провокатором в руках реакционеров. Маркс приводил пример, как после Февральской революции 1848 г. в Париже была создана мобильная гвардия (мобили) из люмпен-пролетариата, слоя, «из которого рекрутируются воры и преступники», она была способна, как на геройство, так и на низкие разбойничьи поступки. Но в июне того же года правительство использовало мобилей для подавления рабочего восстания [16].

* * *

Между тем, наряду с высокими идеями революционной интеллигенции и созданием ею красивых теорий о переустройстве общества на началах социальной справедливости, продолжал действовать нижний полюс народного протеста, самой «черни», представленный люмпенскими слоями города, обитателями его трущоб. Причем, в самом низовом, неорганизованном состоянии эти настроения часто выливаются в стихийный и индивидуальный передел собственности, различных форм криминальной активности от грабежа до экономического террора в виде порчи оборудования, дающего прибыль предпринимателю, или нападений на него и его административных сотрудников. Революционные партии продолжали отвергать этот слой, как негодный для включения в свою борьбу. Тем не менее, именно он продолжал играть неизбежную роль стихийного фона, бурлящего настроения темной массы, снизу толкавшего революцию.

На этой волне к началу ХХ в. в Европе образовалось специфическое течение в анархо-индивидуализме – иллегализм, представители которого рассматривали грабежи, как политические акты. Вдохновителем этого течения стал французский анархист Ф. Равашоль, который в знаменитой речи на суде обвинил в своих преступлениях общество, - он был честным рабочим, пока не потерял работу, стал вором и фальшивомонетчиком, чтобы не терпеть нужду. По словам Равашоля, установление гражданского мира требует уничтожения причин, вызывающих преступления, - ликвидации нищеты [17]. Развивая максиму Прудона «собственность – это кража», иллегалисты объявляли кражу, совершенную вором-анархистом «индивидуальным возмещением» того, что ранее ее собственник украл у народа [18]. Иллегалисты совершали дерзкие налеты во Франции, Италии, Бельгии, Швейцарии, часть денег передавали бастующим рабочим, на анархическую печать и т.д. Для данного исследования примечательно, что украинский историк В. Савченко определял, как иллегалистов Одессы группу анархистов «Молодая воля» 1906 г., в которой начинал юный Моисей Винницкий, впоследствии известный Мишка Япончик [19].

С другой стороны, британский исследователь Э. Хобсбаум выделял такую разновидность этого классового разбоя, как «социальный бандитизм». Он приводил истории «благородных разбойников» от Робин Гуда или Хоакина Мурьеты, когда акты мести за совершенную несправедливость превращали мстителя в изгоя, но и толкали его на путь примитивной социальной борьбы с ограблением богатых и раздачами награбленного беднякам, что превращало его в героя в глазах местного общества. Хобсбаум отмечал естественную смычку между социальным бандитизмом и экспроприациями (эксами) для получения средств на революционную борьбу, и видел место возникновения тактики эксистов в анархо-террористической среде Российской империи 1860-1870 гг. в духе идей Бакунина. Историк также указывал на перерастание этой тактики в стихийное движение экспроприаций со стороны бедняков [20]. Отсюда легче понять идейную эволюцию таких известных бандитов как Зелимхан Кушмазукаев в Чечне и Григорий Котовский в Бессарабии, которые затем приняли флаг анархии, переводя раздачи части награбленного в перераспределение средств на правах политической программы.

Но в период Первой революции 1905-1907 гг. не только анархисты признавали экспроприации, главный практик марксизма В. Ленин указывал, что нельзя ставить вопрос о формах борьбы вне исторически-конкретной обстановки, в зависимости от различных условий, на первый план выдвигаются те или иные методы. Он признавал, что обострение нужды и безработицы стихийно выдвигает партизанскую борьбу в виде убийства начальников и военно-полицейских чинов, а также экспроприации денежных средств, как на революционные цели, так и на содержание самих экспроприаторов. Но позицию однопартийцев социал-демократов отвергать такую борьбу, как деморализацию, по причине, что «мы не анархисты, не воры, не грабители», Ленин объявлял недопустимой, а в сложившихся условиях призывал взять ее под партийное руководство, просветить, облагородить и направить [21].

Февральская революция 1917 г. в России привели к стихийным грабежам и пьяным погромам в городах [22], рабочему контролю на предприятиях, а больше, - к радикальному аграрному движению на селе с разграблением поместий и захватами земли [23]. В январе 1918 г. на 3-м Всероссийском съезде Советов казак Шамов озвучил формулу «черного передела» на Дону: «Да, мы грабители, но мы грабим грабителей» [24]. И выступая там же Ленин отметил, что не видит в таком прочтении «экспроприации экспроприаторов» ничего неправильного. Но при этом он резко возразил против децентрализации грабежа: «награбленное сосчитай и врозь его тянуть не давай, а если будут тянуть к себе прямо или косвенно, то таких нарушителей дисциплины расстреливай...» [25]. Таким образом, используя стихийный экспроприаторский порыв угнетенных масс, после победы компартии Ленин строго по программе своего учителя требовал централизации грабежа, чтобы сконцентрировать все изъятые ресурсы в руках «диктатуры пролетариата» или привилегированного меньшинства интеллигентов-марксистов, как это характеризовал Бакунин.

Причем, напомним важный момент, - при чтении исторических документов, мемуаров участников и газетных статей необходимо все время держать в уме особенности революционной фразеологии большевистской пропаганды, которая проникла на все уровни информационного взаимодействия компартии с управляемыми массами. Равно, как при самодержавии любой протест против системы эксплуатации и собственности представителей правящих эксплуататорских классов старались свести к уголовному преступлению, так же в период Гражданской войны, а особенно, после победы коммунистов объявлялось «уголовщиной» любое покушение на систему тотального огосударствления средств производства и продуктов потребления, которые теперь считались собственностью «рабоче-крестьянского государства», читай – диктатуры компартии. 

Наглядный пример, - отчет Одесской Губернской Чрезвычайной комиссии (ОГЧК) перед IV Губернским съездом Советов 1921 г. – высшим органам власти в губернии. Председатель ОГЧК М. Дейч в нем рассказывал про «шайки уголовных бандитов» с желто-голубыми флагами, которые форсировали Днестр, чтобы установить на Одещине власть УНР [26]. Откуда легко представить, что такой же ярлык «уголовников» тем более раздавался любому менее организованному протесту, чем украинские республиканские повстанцы.

* * *

Но ошибочна думать, что с тех пор революционная роль с бандитизма канула в прошлое. О непреходящем характере этого фактора в любых социальных катаклизмах напоминает последний этап нашей истории с распада СССР и реставрацией буржуазного строя. Начиная с известного фильма С. Говорухина, публицисты, а затем и ученые стали писать о «криминальной капиталистической революции» периода приватизации и шоковых реформ 1990-х гг., когда бывшая партноменклатура наращивала свои капиталы при поддержке организованных преступных группировок [27]. В результате ускоренного передела собственности, огосударствленной еще большевиками и преумноженной миллионами советских тружеников, ее основная часть оказалась в руках у конгломерата из «красных директоров» (партийно-хозяйственных чиновников), «цеховиков» теневого бизнеса и бандитских бригад. По такой схеме создавалась олигархическая экономика и системе власти, формируемой партиями крупного капитала, в постсоветских республиках, включая Украину [28]. На практике вышло так, что коммунисты с 1917 г. сначала отобрали всю собственность под предлогом «диктатуры пролетариата», а через 70 лет поделили ее между собой.

Деклассированные элементы и криминал активно используются и в настоящее время, в новом виде технологических переворотов для смены власти – так называемых «цветных» революциях. Их главное отличие от вызревшей революционной ситуации в том, что они является искусственным нагнетанием кризиса с помощью политтехнологий. Но в процессе нагнетания вбрасываются социальные лозунги, реально волнующие основную часть населения, и обездоленные массы искренне участвуют в протестах, нередко в том самом смысле «грабь награбленное». 

Так, во время «Тюльпановой революции» 2005 г. в Киргизии столицу охватили массовые погромы, грабежи и поджоги с участием люмпенов [29]. В революциях «Арабской весны» большую роль играла маргинальная молодежь из социальных низов, устраивавшая беспорядки в отместку за свою нищету [30]. В Египте и Тунисе 2011 г. одной из движущих сил переворотов выступали безработные [31]. Сообщалось об участии криминальных группировок в неудачной попытке революции в Казахстане 2022 г., известной, как «Кровавый январь» [32]. Даже в самом оплоте глобального капитализма, - США социальные движения вроде «Оккупай Уолл-стрит» или протесты против Трампа всегда сопровождаются погромами магазинов. То же самое мы видим сегодня на улицах европейских городов, где начиная от французских школьников и студентов, переходя к мигрантам, маргиналам и грабежам, «бунтующая чернь» снова возвращается на арену истории. Что конечно не отрицает умелого использования этого стихийного бунта технологами «цветных революций».

Не избежала этой участи и Украина. После победы Евромайдана 2014 г. в Киеве царил разгул преступности, уличный бандитизм [33], долго не могли убрать палаточный лагерь, где жили бездомные и безработные участники протестов [34]. После бегства Януковича мародеры разграбили его резиденцию «Сухолучье» и поместье генпрокурора Пшонки [35]. Затем начался активный передел собственности членов и сторонников свергнутой Партии регионов, рейдерские захваты предприятий и земель, в которых нередко участвовали бандитские группировки. Выходцы из криминала играли заметную роль в рядах майданщиков. Так, известным криминальным революционером был координатор «Правого сектора» на Западной Украине А. Музычко (Сашко Билый). Депутатом Рады от партии премьер-министра «Народный фронт» был советник министра МВД подполковник Е. Дейдей, ранее осужденный за разбойное нападение. Привлечение уголовных элементов в армии обоих сторон конфликта на Донбассе, а с 2022 г. и полномасштабной российско-украинской войны, - тема обширная и требует отдельного исследования. Здесь достаточно вспомнить роту «Торнадо» и ЧВК «Вагнер».

Причем, неутешительные прогнозы утверждают, что роль низовой обездоленной массы в социальных катаклизмах будущего только увеличится. Современная социология указывает, что неолиберальная политика глобализации и постиндустриальные производственные отношения разрушают прежнюю социально-классовую структуру общества, старые понятия – рабочий класс, крестьянство, интеллигенция – приобрели размытый, фрагментированный характер. Новая экономическая реальность вызвала появление социальных групп и общностей, которые социологи объединяют под общим названием «прекариат» (от англ. precarious — ненадежный, неуверенный). Сначала так называли временных и сезонных рабочих, но впоследствии этот термин распространился на всех людей без постоянной работы, перебивающихся случайными заработками, и ученые заговорили о зарождении нового социального класса, который в настоящее время в разных странах мира охватывает от 30 до 60% трудоспособного населения [36].

Одним из первых комплексно сформулировал данное явление британский социолог Г. Стэндинг, который называл главными характеристиками прекариата минимальные доверительные связи с капиталом или государством и отсутствие отношений общественного договора, обеспечивающего гарантии труда. Как следствие, такие люди не имеют социальной защищенности, мало получают и ведут нестабильный образ жизни, могут стать безработными, попадают в долги и подвержены социальным болезням – наркотикам и кражам. Стэндинг указывал, что данный образ близок к марксистскому понятию «люмпен-пролетариата», хотя сам он включал в новый класс фрилансеров и различные виды самозанятости. С другой стороны, социолог отмечал общественную тенденцию к восприятию прекариата, как олицетворения романтического вольнолюбивого духа, отвергающего рутину пролетариата и буржуазный материализм «белых воротничков», как потенциально революционный класс [37].

События последних лет с началом конфликта на Донбассе, переросшего в полномасштабную войну в Украине и глобальное противостояние коллективного Запада с Россией, а также война США-Израиля с Ираном и ожидаемый конфликт с Китаем, - все эти явления политологи рассматривают в контексте покушения на западную гегемонию и попыток создания Многополярного мира. Однако, их экономическим следствием является энергетический кризис, вызывающий падение производства, массовые увольнения, рост цен и бедности все тех же малоимущих слоев населения. Сюда же можно добавить быстрое внедрение «искусственного интеллекта», который оставляет без доходов не только работников ручного труда, но и представителей интеллектуального класса, повторяя сочетание люмпенов и интеллигенции, отмеченное Бакуниным. В результате чего можно ожидать и неизбежный рост прекариата, а с ним и революционных настроений в обществе.

20.10.2026.

===========================================================================

[1] Крамер С.Н. Мифология Шумера и Аккада // Мифологии Древнего мира. – М. 1977, с. 148

 [2] Всемирная история в десяти томах. т. 1 – М. 1955, с. 206

 [3] Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. – М. 1937, с. 150

 [4] Шпицина Г.М. Прагматика концепта «воровство» в русской языковой картине мира // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия Гуманитарные науки. 2012. № 24 (143). Выпуск 16, с. 36

 [5] Чистозвонов А.Н. Нидерландская буржуазная революция XVI века. - М. 1958, с. 56, 63, 120

 [6] Гайд Эдуард, лорд Кларендон. История Великого мятежа в 2 томах. т. 1. - СПб. 2019, с.44

 [7] Кропоткин П.А. Великая Французская революция 1789-1793. – М. 1979, с. 190-191

 [8] Локк Дж. Сочинения. т.3. – М. 1988, с. 334

 [9] Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. – М. 1962, с. 512-513

 [10] Прудон П.-Ж. Что такое собственность? – М. 1998, с. 14, 184, 187, 189, 201, 220

 [11] Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. т. 42. – М. 1974, с. 96-97

 [12] Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. – М 1952, с. 766

 [13] Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. т.4. – М. 1955, с. 134, 144, 185, 446-447; т. 7. – М. 1956, с. 91

 [14] Бакунин М.А. Философия. Социология. Политика. – М. 1989, с. 302, 387, 434-435, 483-484, 509

 [15] Бакунин М.А. Философия. Социология. Политика. – М. 1989, с. 541-542

 [16] Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. т. 7. – М. 1956, с. 23, 29; т. 18. – М. 1961, с. 39, 353, 422, 426 

 [17] Ломброзо Ч. Преступление. Новейшие успехи науки о преступнике. Анархисты — М. 2004, с. 279-280

 [18] Замолодская О.М. Социально-философский анализ истории понятия «террор/терроризм». Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. – М. 2013, с. 97

 [19] Савченко В. Одесская анархистская группа «Молодая воля» (Новое о Мишке Япончике и его юношеском окружении) // Юго-Запад. Одессика. вып. 16. – Одесса. 2013, с. 51

 [20] Хобсбаум Э. Бандиты. – М. 2020, с. 128

 [21] Ленин В.И. ПСС. 5-е изд. т. 14. – М. 1972, с. 2-4, 9

 [22] Пионтковский С. Февральские дни 1917 года. – Л. 1927, с. 152

 [23] Кузнецов И.А. Аграрная революция 1917 года в России: стоит ли изучать экономическую историю, забыв о печальном конце? // Крестьяноведение. 2019. т.4. № 1, с. 29

 [24] Третий Всероссийский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. – Петербург. 1918, с. 84

 [25] Ленин В.И. ПСС. 5-е изд. т. 36. – М. 1974, с. 270

 [26] Отчет Одесской Губернской Чрезвычайной Комиссии к IV Губернскому съезду Советов. – Одесса. 1921, с. 8

 [27] Тонконогов А.В. Криминальная капиталистическая революция в России: история с продолжением? // Социально-гуманитарные знания. 2017, № 6, с. 192-193

 [28] подробнее: Азаров В. Взросление нации. – Одесса. 2001, с. 49-56

 [29] Наумов А.О. «Мягкая сила», «цветные революции» и технологии смены политических режимов в начале XXI века. – М. 2016, с. 174

 [30] Желтов В.В., Желтов М.В. Арабская весна: демографические аспекты // Территория новых возможностей. Вестник ВГУЭС. 2012. № 4, с. 13

 [31] Харламов А.А. «Арабская весна» в Египте, Ливии, Сирии и ее последствия для глобальной и региональной безопасности. Диссертация. – Н.Новгород. 2016, с. 26, 100, 158

 [32] Кривенко Г. И. Январские протесты 2022 г. в Казахстане // История и современность. 2023, № 1(47), с. 15

 [33] Дмитриев А. Киев становится Чикаго. Криминал и власть // https://glavcom.ua/columns/dmitriev/124328-kiev-stanovitsja-chikago.-bandity-i-vlast.html (дата обращения 20.04.2026)

 [34] Карпьяк О. Майдан не хочет домой // https://www.bbc.com/ukrainian/ukraine_in_russian/2014/07/140705_ru_s_maidan_july (дата обращения 20.04.2026)

 [35] Пашинский пожаловался, что Межигорье и имение Пшонки разграбили мародеры // https://tsn.ua/ru/politika/pashinskiy-pozhalovalsya-chto-mezhgore-i-imenie-pshonki-razgrabili-marodery-366670.html; Под Киевом разграбили роскошный дом Януковича // https://kyiv.tsn.ua/ru/kyiv/pod-kievom-razgrabili-roskoshnyy-dom-yanukovicha-582281.html (дата обращения 23.04.2026)

 [36] Тощенко Ж.Т. Феномен прекариата: теоретические и методологические основания исследования // Социологические исследования. 2019, № 9, с. 52, 54

 [37] Стэндинг Г. Прекариат: новый опасный класс. – М. 2014, с. 23-24, 92